главная
еврейские новости
свет Торы
к Шаббату
мемориал
еврейские кладбища
наша история
еврейские таланты
Аркадий Гендлер
Дмитрий Губарев
Перекупенко
Любовь Клоцман
Файвель Костинский
Сара Полонская
Пинхас Фишель
еврейское образование
женский клуб
еврейская кухня
наши за бугром
объявления
гостевая книга
контакты
ссылки

главная > еврейские таланты

АРКАДИЙ ГЕНДЛЕР
ДМИТРИЙ ГУБАРЕВ
ЛЮБОВЬ КЛОЦМАН
ФАЙВЕЛЬ КОСТИНСКИЙ
САРА (АННА) ПОЛОНСКАЯ
ПИНХАС ФИШЕЛЬ

АРКАДИЙ ГЕНДЛЕР

Мы сегодня познакомим вас с Аркадием Гендлером – человеком уже немолодым, но по его собственному выражению «Старость – явление не возрастное, а психологическое», ибо можно и в тридцать лет быть стариком …

Несмотря на возраст, он ведет активный образ жизни: преподает идиш в Запорожской еврейской гимназии «Алеф»; ведет ряд программ в Запорожском Благотворительном Фонде «Хэсэд Михаэль»; здесь же участвует в культурной программе идиш клуба; в Еврейском общинном центре «Мазаль Тов» работает в ряде культурных программах, особенно в клезмерском ансамбле, в котором он является солистом и основным «поставщиком» песен на идиш в репертуар ансамбля. Аркадий является также одним из создателей (вместе с Михаилом Гайсинским, проживающим в настоящее время в Израиле) десять лет назад «ансамбля любителей еврейской песни», который по сей день с успехом выступает на всех еврейских праздниках и других мероприятиях как в Запорожье, так и в городах области.

В дополнение к «презентации» следует упомянуть, что Аркадий Гендлер сочиняет песни (стихи, музыку) на идиш, которые он с успехом исполнял и исполняет на клезмерских фестивалях в Киеве, Петербурге, Казани, Сан-Франциско, Cherry Hill (штат Нью Джерси, США), а в городе Беркли (Калифорния) выпущен компакт диск, где на идиш звучат малоизвестные и неизвестные песни в исполнении Аркадия, в том числе его собственные.

Аркадий (Авраам) Гендлер родился в 1921 году в г. Сорока (Молдова), в то время – обл. Бесарабия, входящий в состав Румынии. Он был десятым ребенком в семье, где все разговаривали на языке идиш, как и в других еврейских семьях, живущих в Бесарабии. Поэтому он этот язык, по его собственному выражению, всосал с молоком матери, а петь (естественно еврейские песни, так как все в семье были поющими) начал раньше, чем начал говорить.

После окончания еврейской начальной школы «Талмуд Тора», не имея возможности учиться в гимназии из-за больших размеров платы за обучение, он работал портным вплоть до вступления Бесарабии в Советский Союз в июне 1940г.

Мечта о получении среднего образования и тем более высшего, рассеялась с началом второй мировой войны.

С первых дней он на фронте. Фронтовая судьба похожа на миллионы солдатских военных судеб, но это уже отдельный рассказ.

После войны он окончил вечернюю школу рабочей молодежи, а затем Химико-Технологичекий институт имени Д.И.Менделеева (ныне Российский Химико-Технологический Университет им.Менделеева) по специальности Технолог по полимерам. История получения среднего, а затем и высшего образования – это также отдельный рассказ. В Запорожье он работал по специальности на ряде предприятий, где весьма успешно внедрял в производство все новшества в области полимеров, в том числе и ряд своих изобретений и множество рационализаторских предложений.

После «перестройки», когда в 1992 году в Запорожье открылась еврейская гимназия, он уволился с завода и полностью посвятил себя возрождению еврейской культуры.

Память Аркадия сохранила много жизненных историй о своем детстве, юности и зрелых годах, благо город Сорока, где он провел детство и юность, был населен героями, то ли сошедших с книг Шолом-Алейхема, то ли перенесенные из местечка в свои книги.

Молодежь родного города была активной, как в политике, так и в культуре. В городе была приличная еврейская библиотека, в которой было значительное количество книг классической литературы. К слову, первое знакомство с мировой классической литературы (Толстой, Пушкин, Достоевский, Гюго, Бальзак, Стендаль, Цвейг, Гете, Джек Лондон и другие) было на языке идиш.

В городе также действовал драматический коллектив – один из лучших в Бесарабии, в котором ставились как крупные пьесы Шолом-Алейхема, Гордина, Гольдфадена и др., и миниатюры в виде скетчов, шуток, диалогов, представленных в виде ревю.

Надеемся, что дальнейшие встречи с Аркадием Гендлером на настоящем сайте, где Аркадий расскажет свои жизненные истории сам.

Вердикт

Была в нашей компании интересная, на мой взгляд, традиция: каждую субботу мы собирались у кого-то из друзей, но ни в коем случае не для застолья, а исключительно для духовного общения. Разрешалось только чаепитие с пирогом, рецептом и вкусом которого каждая хозяйка старалась удивить своих гостей. Эта же семья, у которой собирались, готовила также и духовную пищу. Это мог быть интересный новый или малоизвестный рассказ, песня или песни, а то и вовсе можно было пригласить и "угостить" своих гостей интересным бывалым человеком, рассказы которого были всем интересны.

Называли мы эти встречи "субботние посиделки", содержание которых для всех, кроме хозяев, были сюрпризом и само собой разумеется, что мы их ждали с нетерпением. Особого соревнования не было, но каждая семья старалась, чтобы "посиделки" в её доме были интересными и запоминающимися.

У всех были дети, в то время от пяти до восьми лет и, естественно, их всегда брали с собой, так как почти все мы были приезжими в Запорожье и бабушек-дедушек, на кого их можно было оставить, не было. Они были в другой комнате, свою порцию чая с пирогом они получали, но у них были свои игры, свои интересы и только когда "пронюхали", что у взрослых происходит что-то интересного, они выстроились у двери и жадно прислушивались и присматривались к тому, что происходит.

Я тогда получил первый том подписного издания А.Куприна, старшее поколение знает как сложно было подписаться на собрание сочинений русской или мировой классики, сколько надо было потратить выходных дней, а перед подпиской и ночей. В этом томе были, в основном, новеллы и мое внимание привлекла одна восточная легенда "Аль-Исса", ранее мне неизвестная, и я решил "угостить" своих друзей этой легендой, когда "посиделки" будут в нашем доме.

Содержание этой легенды считаю нужным, хоть вкратце, привести, так как в нём заключается вся интрига моего рассказа. Итак, я вкратце читаю:
"В древние времена в Индостане существовал сильный, храбрый, хотя и немногочисленный народ. Он поклонялся живому существу - женщине, которая называлась богиней вечной красоты. Её никто никогда не видел, кроме двух старейших жрецов. Они же выбирали её тайно изо всех красивейших девочек и одними им открытыми способами доводили её красоту до сверхъестественного совершенства. Когда умирала одна богиня, жрецы тотчас возводили другую. Но об этом знали только они. Народ же верил, что она бессмертна и красота её неувядаема.

Раз в пять лет, ночью, она выезжала из храма на гигантской колеснице, закрытой со всех сторон. Народ её не видел, но восторг толпы доходил до исступления.

В одну из таких ночей жрецы и народ выбирали для богини мужа. Только двенадцать часов он был её мужем. Утром его торжественно сжигали на костре, так как по законам этого народа, кто хоть раз увидел богиню красоты, подлежал немедленной смерти. И несмотря на это каждые пять лет двенадцать славнейших юношей обрекали себя на служение этой страшной богине. Их ожидали такие страшные испытания, что предание насчитывает только четырёх героев, удостоенных величайшей чести - умереть мужем богини.

Аль-Исса был сыном знатного раджи. В пятнадцать лет он уже превосходил всех молодых людей смелостью, силой и красотой. Самая знатная и гордая красавица считала бы счастьем назваться его женой. Но Аль-Исса посвятил себя богине вечной красоты. Слёзы матери и сестёр не тронули его, когда он уходил из дворца.

Наконец через три пятилетия, в один из тех дней, когда ночью выезжала на колеснице богиня, глашатаи объявили народу имя Аль-Исса. Несметная толпа с утра стекалась на огороженную площадь перед храмом, где Аль-Исса ожидали последние испытания. В щит воткнули пять стрел и Аль-Исса при громких криках восторга расщепил своими пятью стрелами пять стрел на щите. Затем вооружили Аль-Исса кривым кинжалом и на площадь выпустили голодного разъярённого тигра. И на глазах всего народа, истерзанный когтями тигра, перерезал горло свирепому хищнику и наступил ногою на его труп. Наконец, к нему подвели злого, дикого варварийского жеребца, который никогда ещё не носил на своей спине оскорбительного бремени. Шестеро конюхов едва удерживали его. Он злобно визжал и весь дрожал своей атласной кожей. Аль-Исса спокойно подошёл и взялся за холку. Конюхи и народ в ужасе разбежались. В один миг Аль-Исса уже сидел на коне. Сначала гордое животное только тряслось от злобы и оскорбления. Через минуту конь и всадник скрылись из глаз народа. Прошёл целый час, пока Аль-Исса не взмыленной коне показался толпе. Жеребец шатался от усталости, но был послушен Аль-Исса, как ручная овечка и его объявили мужем богини.

В полночь, одетого в драгоценные одежды, отвели в храм и оставили одного. В храм вошли два жреца и повели его в святилище. Там среди фантастической роскоши возвышалось золотое ложе. Жрецы удалились. Аль-Исса ожидало блаженство и через двенадцать часов мучительная смерть.

Двери распахнулись, и сама богиня вошла в белых одеждах и окутанная белым покрывалом. Аль-Исса кинулся к ней, дрожащими руками распахнул лёгкую ткань, закрывавшую её лицо, и окаменел от ужаса и изумления. Перед ним стояла дряхлая беззубая старуха с гоняющимися глазами и потухшим взором".

Я кончил читать. В комнате воцарилась мёртвая тишина. Ни взрослые, ни дети с полминуты будто и не дышали. Только сын, который стоял в косяке двери, положил руки в карманы брюк, повернулся к детям, дав понять, что они могут продолжать свои игры, и громко произнёс:
- Дурак!

Громовой хохот, который уже не смолкал почти весь вечер, был ответом на этот вердикт.

Завтрак с помещиком

В анналах истории нашей семьи хранилась история о моём прадеде. Чтобы эту историю рассказать, необходимо пояснить некоторые данные о нашем образе жизни.

Евреи в России не имели право владеть землёй. Вопреки расхожему мнению, что евреи не знают и не умеют работать в сельском хозяйстве, евреи были искусными земледельцами, знали секреты получения высоких урожаев, удоев и грамотно вести хозяйство. Запрет на владение землёй можно было обходить, обрабатывая землю, взятую в аренду у помещика. Таким образом в сельском хозяйстве юга России, особенно в Украине, Молдавии, Белоруссии образовалась даже профессия – арендатор (на еврейский лад – арендар). Если семья у арендатора была большая, арендованную землю обрабатывала семья. Можно было пользоваться и наемными сельскохозяйственными рабочими. Расплачивался арендатор с помещиком натурой. Урожай делился пополам. Этот вид расплаты за арендованную землю назывался «исполу», что означало «Половина». Помещик или другой землевладелец часто предпочитал сдавать землю в аренду арендатору–еврею, так как еврей не пьянствовал и вёл честно дело.

Забегая вперёд следует упомянуть, что вскоре евреям запретили заниматься сельским хозяйством, а затем евреям вообще запретили жить в сёлах и они были оттуда изгнаны.

Об изгнании евреев из села можно прочитать в романе «Тевье молочник» - великого еврейского писателя Шолом Алейхема.

Вернёмся к нашему рассказу. Одним из таких арендаторов был мой прадед. Были у него чуть ли не полтора десятка сыновей и обрабатывала землю семья.

Далее суть истории. Как то помещик вызвал арендатора для обсуждения каких-то текущих дел. Когда тот пришел в назначенное время – помещик завтракал. Он его пригласил к столу и придвинул к нему жаренного поросёнка. Арендатор смущенно сказал:

- «Извините, барин, но Вы же знаете, что я иудей и мне нельзя есть свинины…»
- «Ах, да, извини, тогда ешь вареников» и придвинул к нему блюдо с варениками, политые свиным жиром и от которых еще шел пар…
- «Извините, барин, но они политы свиным жиром и это то же самое, что есть сало и это тоже мне есть нельзя…»
- «Ладно, черт с тобой, выпей хотя бы стакан хорошего выдержанного вина из моих запасов и моего погреба» и налил стакан красного ароматного вина…
- «Понимаете, барин, мне этого вина тоже нельзя пить, так как в цепочке между производителем и потребителем этого вина не было еврея, хотя бы, как перевозчик. Такое вино называется «Несах» и еврею также нельзя его пить».

Барин, сбитый с толку, в сердцах произнес:

- «Я ничего не понимаю в ваших дурацких законах, но, предположим, тебя встретили бандиты в лесу, приставили пистолет ко лбу и сказали: пей, иначе мы тебя расстреляем».
- «В этом случае в законе есть одно примечание. Если жизнь в опасности, то жизнь важнее и можно отступить от этого закона…»
- «Ах, так», сказал барин, выдвинул ящик стола, достал оттуда пистолет, наставил его на арендатора и строго произнес:
- «пей, иначе, буду стрелять»!

Арендатор быстро схватил стакан с вином, почти залпом его выпил, вытер губы, сказал – спасибо – поставил стакан на стол.

Чуть смущенный барин положил пистолет обратно в ящик, задвинул его в стол и сказал:

- «Ты меня извини. Может быть я тебя до смерти напугал, но я хотел, чтобы ты выпил стакан хорошего вина. Не обижайся и закроем этот вопрос».
- «Нет, нет барин, все в порядке, я на это не обижаюсь. Обидно только, что не вытащил пистолет при варениках…»

Маленькая неприятность

Был у меня по отцовской линии старый мудрый дед. Старый - потому, что он прожил сто восемь лет, мудрый – потому, что он действительно был мудрым и многое из его поручений я до сих пор помню и следую им. Дед был из кантонистов и прослужил в царской армии двадцать пять лет.

Кантонисты – одна из черных страниц истории еврейского народа. Об этом написано огромное количество трудов, как еврейскими, так и нееврейскими историками, публицистами, писателями.

В моей задаче не входит вновь писать историю кантонистов, но, вкратце, суть такова: По мнению царя Николая I, с целью «исправления» еврейского народа, их надо попросту крестить.

Для этого ловили восьми–, двенадцатилетних мальчиков, их поместили в специальные казармы, называемые «кантонами»(отсюда и название «кантонисты»), где шла идеологическая и религиозная обработка, а при достижении восемнадцатилетнего возраста они призывались в армию, где обязаны были прослужить двадцать пять лет. Многие не выдержали эту обработку и крестились, но к чести дед, прослужив двадцать пять лет солдатом и даже участвуя в Крымской войне, остался при своей вере и после демобилизации, имея право селиться в любом городе России и в том числе и в столице, где другим евреям было запрещено, вернулся в родные места – в Бессарабию. Здесь он в возрасте пятидесяти пяти лет женился. Бабушке было тогда сорок пять лет. Она была, то ли вдовой, то ли разведенной, но детей у нее не было. И только выйдя замуж за деда – произвела на свет семеро сыновей и одну дочь, из которых мой отец был самый старший и, самое удивительное, – я помню «Золотую» свадьбу деда. И вот жениться мой двоюродный брат – старший внук деда. Его невеста была из местечка, где-то в двадцать или двадцать пять километров от места, где жил дед. Все дети деда с семьями жили «вокруг» него в городах и местечках на расстоянии двенадцать – тридцать километров от него. Как водится у евреев на свадьбу была приглашена вся «семейка», которая должна была собраться у деда. И утром, в день свадьбы, от деда весь кортеж должен был двинуться на свадьбу. Автомобилей в то время, как массовый транспорт еще не было, так что все виды транспорта были конные.

Нас встречала вся родня невесты музыкой, чему страшно был рад дед, так как слезли с подвод, бричек, фаэтонов и под звуки марша дед быстро поменял левую ногу под барабан (солдатская выучрка) и став во главе своего «войска» повел весь свой «выводок» к дому невесты.

Там нас, в первую очередь, вкусно и сытно накормили, потом расселили по соседям и родственникам, чтобы отдохнуть с дороги, помыться и переодеться к свадьбе в «парадном».

Близился час свадьбы, все собрались в доме невесты, где-то ее подруги наряжают, слышен нежный звук скрипки, голос «бадхена»(подобие тамады), поющий подобающую для этого случая песню, как вдруг дед громко и внятно произнес: я хочу вареников! Все опешили. Больше всех возмущалась бабушка и мой отец(как самый старший): - «Какие вареники? Недавно так вкусно и сытно нас кормили, через два–три часа вновь предстоит уже свадебный пир, какие могут быть вареники?» А дед свое: -Хочу вареников»!

Засуетилась хозяйка – мать невесты: - «Дед хочет вареников (да еще со стороны жениха)? – будут вареники. Кто еще хочет вареников, чтобы знать сколько налепить? Естественно, больше никто не хотел. Наступила тяжелая тишина. Нас, детей, эта ситуация веселила, а взрослые дулись и гневно смотрели на деда. Прошло немного времени, но которое всем казалось вечностью. Наконец мать невесты принесла тарелку дымящихся сваренных вареников, политые гусиным жиром и усыпаны шкварками. Уверен, что при виде этих вареников у всех слюнки потекли, особенно у малышей, но никто даже не посмел делать вид, что не прочь бы их покушать. Дед с важным видм пододвинул к себе тарелку, бойко сьел один вареникой, третий уже ел с меньшей охотой, четвертый ковырял, ковырял вилкой, потом отодвинул тарелку и сказал: спасибо, я больше не хочу!

Еще пуще возмутилась бабушка, отец мой, другие сыновья, стоило ли огород городить из-за трех вареников, а дед смотрит на всех лукавым озорным взглядом и спрашивает: - « Все высказались?» молчание. - «Значит все. Так вот что. Все вы глупые и ничего в жизни не понимаете. Запомните! В каждом деле должна быть маленькая неприятность, чтобы не было большой! А у нас с самого утра все шло слишком гладко: ни один конь по дороге не упал, ни одного колеса не свалилось, ни одна ось не сломалось. Все было слишком гладко. Так не должно быть!»

Так он устроил эту маленькую неприятность с варениками, чтоб не было большой. Все смущенно улыбались, а хозяйка улыбаясь благодарила за науку.

Я тоже запомнил это на всю жизнь. Я никогда не был суеверным. Но когда какое либо дело начинает чуть-чуть буксовать, я про себя думаю: ах, пусть это будет той маленькой неприятностью, чтобы не было большой.

«Болеро»

Этот случай произошел вскоре после развала СССР, когда в наши жизни вошел «дикий капитализм» и предприимчивые люди торговали чем угодно: от фальшивых продуктов (красной и черной икрой, водкой, винами, консервами и т.п.), до такой же фальшивой дорогой косметики и медикаментов.

Основная торговля шла в той части улицы Сталеваров, ведущей от проспекта Ленина к базару, под названием «Крытый рынок». Эта часть улицы была «напичкана» киосками, палатками и другими торгующими точками, как грибами после дождя.

Сейчас это место облагорожено – все палатки убраны, улица выложена декоративной плиткой, вдоль улицы стоят скамейки для отдыха. Но тогда вперемешку с палатками, среди этого конгломерата стояли различные люди, которые занимались чем угодно: кто продавал папиросы, жвачки, кто просил милостыню, кто к этому добавлял песни Отечественной войты, напевая их тоненьким голосом, кто играл на баяне, на флейте…

Короче, все, по крайней мере подавляющее большинство, были охвачены одним стремлением: выжить в это смутное время. Борьба за выживание была всеобщая, и каждый выживал доступными ему средствами.

Иногда среди «выживающих» стояла женщина – скрипачка. От остальных «музыкантов» ее выделяла аккуратно выглаженная одежда, аккуратно причесанные волосы, красивые черты лица, и главное – игра. Видно было, вернее, слышно было, что это играет не дилетант, а профессионал высокого класса. Рука твердая, мелодия четкая, без малейшей фальши. Казалось, что она сама получает удовольствие от этой игры, если бы ее не выдавали грустные глаза, влажные будто налиты слезами, готовые вот-вот брызнут. Можно было только догадаться, как тяжело было ей переступить этот неласковый порог и стать в ряду других выживающих на этой «стометровке».

Играла она классические вещи, но в основном такие, которые были на слуху даже просто у любителей красивой музыки, а не только у меломанов. Такие вещи, как «Полонез Огинского», вальс Хачатуряна, фрагменты из «Вальпургиевой ночи» Гуно и другие, никого не оставили равнодушными и всегда вокруг нее стояли любители и в открытый футляр скрипки летели бумажки-карбованцы (гривны тогда еще не было и номиналы некоторых купюр доходили до миллионов).

Я также часто останавливался послушать ее импровизированный концерт. И хотя мне самому было нелегко в это смутное время, я с болью смотрел на эту скрипачку, вынужденную разменять свое высокое искусство на необходимость выжить. Что ее сюда привело? Может больные отец или мать, может ребенок или еще какая беда? Но какая бы ни была причина, эта женщина заслуживала уважения, своим желанием выжить с помощью своего искусства.

Однажды, по дороге на базар я уже издали заметил группу слушателей скрипичного концерта и скрипачку. Я, как всегда, остановился, так как мне доставляло удовольствие, как ее игра, так и вещи, которые она играла. После окончания очередного произведения один из слушателей смущенно спросил у скрипачки:

- «А вы можете сыграть «Болеро» Равеля?

Скрипачка с удивлением на него посмотрела. Признаюсь, с таким же удивлением посмотрел на него и я и еще несколько человек из слушателей. Дело в том, что ни его внешний вид, ни лицо, ни другой признак не выдавали в нем меломана, знающего Равеля. Она кивнула головой, и он попросил:

- «Сыграйте, пожалуйста».

Она чуть настроила скрипку, вскинула ее на плечо, на положенном месте взмахнула смычком и заиграла. Я не музыковед и вряд ли могу точно передать и рассказать о сути этой музыки.

Я вдруг потерял ощущение, что слушаю скрипку, так как вдруг услышал в игре этой скрипки звуки духового оркестра, в основном исполняющего «Болеро». Вынужден повторить, что это была игра высокого класса, когда смычком, на четырех струнах можно передать игру духового оркестра, звучащую, то тревожно, то спокойно. Мужчина, заказавший «Болеро», рукавом вытирал глаза и я понял, что у него с этой музыкой связано что-то очень важное, но не смел спросить.

Когда прозвучали последние аккорды этой чудесной музыки, мужчина дал ей в руки (не бросил в футляр скрипки) довольно крупную по тем временам купюру. Такую купюру дал и я и она в первую минуту не поверила, что это ей. Она нас поблагодарила и стала собираться уходить. Я продолжил свой путь на базар, но через несколько шагов меня догнал заказчик «Болеро». Вначале он молча шагал рядом, а потом заговорил, будто оправдываясь, почему он заказал именно «Болеро».

- «В Сталинграде я был ранен и контужен. Я был долго без сознания, как мне потом рассказывали, больше недели. Когда я стал приходить в себя, я сквозь сон услышал музыку, переданную по радиорепродуктору, сперва тихую и спокойную, а потом все более громкую, которую я слушал с огромным вниманием. Я почувствовал, что я возвращаюсь к жизни. Я огляделся: я лежал в больничной палате и рядом улыбающаяся медсестра. Когда я спросил, что передавали, она ответила, что по радио сказали, что это «Болеро» композитора Равеля. Сам я, продолжал он, в музыке, особенно классической, плохо разбираюсь, но эту музыку я не забуду до конца своих дней. Я купил проигрыватель, разыскал пластинку с исполнением этой вещи. Я ее часто слушаю, как символ моего возрождения».

Вот такая сентиментальная музыкальная история. Все в мире преходящее, только музыка вечна.

Сорванный урок.

Истории, которые я рассказал, и которые собираюсь рассказать на этом сайте, взяты из жизни и являются воспоминаниями давних или недавних событий, участниками которых был я или члены моей семьи.

Историю, которую собираюсь сейчас рассказать, случилась давно, вспомнил о ней намного позже, но с тех пор часто о ней думаю, поскольку она оставила глубокий след в моей душе.

Учился я тогда в третьем классе, Талмуд торе – еврейская начальная школа, существующая на средства еврейской общины, в которой, помимо предметов изучаемых в общеобразовательной школе, изучали языки: румынский, древнееврейский, идиш и другие еврейские дисциплины.

Жили мы тогда в городе Сорока на севере Молдавии, в то время область Бесарабия, которой владела Румыния. Естественно и обучение было на Румынском языке.

Считался я неплохим учеником и всегда аккуратно выполнял домашние задания, но согласно неписаным школьным ученическим законам должен был давать списывать домашние задания соседу по парте, для чего я должен был приходить в школу на двадцать- тридцать минут раньше, чтобы он успел списать до начала уроков. И если не дай Бог, я опоздал на три-пять минут, он ругался последними словами.

Наша парта стояла у стены. Я сидел у стены, а мой сосед в проходе. Этот момент важен, чтобы были понятными дальнейшие события.

Наступил урок. Тетради с выполненными грамматическими упражнениями должны были лежать на партах в открытом виде, учительница ходила между рядами, проверяла правильность и тут же ставила оценку. Поскольку мой сосед сидел у прохода, учительница сначала проверила его тетрадь и поставила ему оценку «9» (в Румынии была десятибалльная система оценок). Я в душе порадовался, считая, что и я получу «9», а это почти «отлично». Она проверила мои упражнения, и как ни в чем не бывало, поставила мне «7». Я онемел от шока! До того стало обидно, что я заплакал. Абсурд был в том, что работа, списанная у меня получает «9», а я – «7». Но школьная ребячья этика не позволяла мне рассказать об этом учительнице. Мой сосед, поняв причину моего плача – молчал, как воду в рот набравший. Молчал и класс.

Когда я уставал и немного стихал, а учительница продолжала продолжить урок, я с новой силой по новому кругу, продолжал громко плакать. Урок был напрочь сорван.

Когда я пришел зареванный домой, и меня спросили о причине, я все рассказал, как было. Меня дома не ругали, старшие сестры утешали, но никто мне не выразил свою солидарность. Когда на попечительском совете школы моему отцу (он был членом попечительского совета) рассказали, как его «примерный» сын сорвал урок – отец об этом рассказал членам попечительского совета. Какие разговоры были с учительницей и были ли они вообще – я не знаю. Каждый, в дальнейшем, делал вид, что ничего не было, так кончился учебный год, но на следующий учебный год я перешел в другую школу. Дома меня от этого никто не отговаривал. Хотя в школе меня пытались от этого отговорить, но я был не преклонен. Слишком велика была обида.

Об этом, очевидно, не стоило и писать, если бы эта история не имела продолжения с совершенно неожиданным концом.

Эту историю я постепенно начал забывать. По мере взросления, детские интересы вытеснялись другими ценностями. Политическая жизнь в мире – приход фашистов к власти в Германии, гражданская война в Испании, реальная угроза войны принесла новые тревоги и заботы, а в июне 1940 года в Бесарабию вошли советские войска и наша область оказалась в составе Советского Союза. Казалось, что война отступила от нашего дома, но 22 июля 1941 г. началась Великая Отечественная война.

Мало кому из моих друзей и сверстников посчастливилось остаться в живых, а остальных война разбросала по всему Советскому Союзу. Мы переписывались, все чаще возникал вопрос о встрече, наши отпуска редко совпадали, но, наконец в 1960 году (через тридцать лет после сорванного урока) нам удалось собраться в Сороках и побыть вместе дней девять или десять.

Собрались мы с женами, с детьми, посещали старые места, места гибели наших земляков, друзей, родственников и один из пунктов нашей программы было посещение старой учительницы (нам уже тоже было за сорок).

Как водится, мы купили цветы, шампанское, конфеты и провели очень приятный и интересный вечер. Каждый из нас рассказывал, как жил все это время и спохватились, когда время уже приближалось к полуночи. Мы стали собираться домой и тут нас учительница задержала, и сказала: - «Я не смею вас задерживать. Мы, действительно провели очень хороший вечер, за который я вам очень благодарна. Я, к сожалению, ничего не успела рассказать вам о себе. Но об этом я обязана сейчас рассказать». И рассказала то, что я уже рассказал. У меня перехватило горло, и всплыли давние воспоминания, и я еле выдавил:

- Что Вы! Я давным-давно об этом забыл!

- Хорошо, что ты забыл, но я не забыла. И все эти годы этот случай не давал мне покоя. Я сейчас не могу сказать, почему я поставила разные оценки за одинаковые работы. Но я считаю своим долгом извиниться перед Аркадием, тогда он был Авраамом, за старые грехи. Я была тогда молодой, слишком гордой и считала не педагогично извиняться перед учеником!

Мы расцеловались и ушли. Южное небо было густо усеяно звездами, а мы шли, почти молча, взволнованные пережитым.

Я был потрясен больше всех. Спазмы душили горло, и тогда я пришел к одному важному выводу: мало иметь совесть, надо чтобы она тебя еще и мучила!

Детские университеты (и взрослые тоже) А. Гендлер

Я понимаю, что слушать рассказ более эффектно, чем тот же рассказ прочитать. Дело в том, что история при рассказе является ещё интонационной, мимической и поэтому слушателю более интересно. Поэтому, прошу при чтении дальнейших моих историй представлять себе рассказчика, обстановку, в которой происходит история и тогда, возможно, будет частично компенсировано отсутствие живого рассказа.

Расскажу несколько историй из детства моего сына.

Кто такой Джек?

Сыну было не более трёх лет. Занимали мы в то время одну комнату в трёхкомнатной квартире (старшее поколение знает, что это такое) и поэтому в комнате, где жили четыре человека (с нами жил ещё брат жены) было достаточно тесно.

Был выходной день. Жена была занята вечным учительским домашним трудом – проверкой тетрадей, сын в своём углу сосредоточенно собирал свои кубики по картинкам, а я после домашних дел читал «Золотой телёнок» Ильфа и Петрова. В том месте, где Остап Бендер, уже получивший свой миллион, едет в поезде в одном купе со студентами, прозвучал анекдот: муж возвращается поздно ночью из командировки, нырнул под одеяло и вдруг услышал какую-то возню под кроватью. Он свесил руку под кровать и спросил: «Джек, это ты?» Джек ему лизнул руку и сказал: «Да, это я!»

На этом месте я рассмеялся. Жена спросила, над чем я смеюсь и я пересказал это анекдот, мы оба посмеялись и дальше каждый продолжал заниматься своим делом. Сын также продолжал заниматься своими кубиками и казалось, совершенно не слушал наш разговор. Прошли минут пять, во время которых он, очевидно, сам старался что-то для себя объяснить, как вдруг прозвучал его вопрос:

- А Джек - это человек или собака?

- Конечно собака, отвечаю, почувствовав какой-то промах в своих действиях, не учитывая присутствие сына.

- Если это собака – возражает сын – почему же она говорит?

- Ну и что, выкручиваюсь я, сколько интересных сказок в твоих книжках, где звери разговаривают и понимают друг друга…

- Так это в детских книжках, не унимается сын, но вы же читаете взрослую книгу…

Он к тому времени кое-что уже знал, в том числе, откуда берутся дети, но ситуацию о любовных треугольниках, или когда «муж неожиданно возвращается из командировки» он ещё не знал и вряд ли понял бы.

Я ещё долго выкручивался, пока смог увести разговор в другое русло, но урок я получил на всю жизнь.

Последовательность.

В пятидесятых годах устроить ребёнка в детский садик недалеко от места жительства или, в крайнем случае, от места работы, было делом не только хлопотным, но почти невозможным. На получение места в садике дети «занимали очередь», которая часто подходила, когда ребёнку уже нужно было ходить в школу, или как шутили острословы, когда он должен был идти под венец.

В связи с этим многие родители, в том числе и мы, с трудом и болью приучили своих малюток оставаться дома одних, закрытыми на замок, и выполнять «ценные указания» своих родителей, пока те придут с работы. Им оставляли еду, которую они ели уже холодную, но всё равно другого выхода не было.

Поскольку сын к четырём годам мог уже бегло читать газетный шрифт, и поскольку мы уходили раньше, чем он просыпался, мы ему на видном месте оставляли записку, написанную печатными буквами с «планом» действий, которые он с педантичной точность выполнял. Он этими записками страшно гордился, поскольку посчитал себя таким образом приобщённым к взрослой жизни.

Однажды, по делам я был в организации, близкой от нашего дома. Я там быстро справился и посчитал, что будет грех, ели я не зайду домой к сыну. Когда я зашёл, он уже не спал, а сидел на диване в ночной рубашонке и ел свой завтрак, оставленный на табуретке.

В первую минуту я возрадовался, что ребёнок кушает, а потом мелькнула подозрительная мысль и я его спрашиваю:

- Ты руки мыл?

- Не-е-ет, - отвечает он растерянно.

- Как же ты сел кушать немытыми руками?

- А так было написано… и протягивает мне записку.

Я взглянул на записку и не смог удержаться от хохота. А там было написано: «Сынок, покушай, помойся, оденься, убери постель и т.д. « Он всё выполнял в точной последовательности, как было написано. Он смеялся вместе со мной, вряд ли понимая причину моего смеха.

Это тоже было мне уроком.

Урок дарвинизма

Одно из самых любимых занятий сына в пяти-шестилетнем возрасте были прогулки, во время которых, по его выражению, мы вели «научные беседы» (ему очень нравилось это выражение). Во время этих бесед он узнавал о земле и небе, о реках и морях, о солнечной системе и её планетах, о происхождении человека и многое другое. Я старался доступным ему языком всё это рассказать и он это впитал, как губка.

Однажды во время такой прогулки и беседы он вдруг спросил:

- Откуда я знаю, что я еврей?

- Я тебе об этом сказал – отвечаю.

- Откуда ты об этом узнал?

- Мне мой отец об этом рассказал.

- Дальше понятно. Деду его отец рассказал, тому его отец и так до далёких предков. Но по науке известно, что человек произошёл от обезьяны. Откуда первая обезьяна узнала, что она еврейка ?!…

ПУБЛИКАЦИИ ОБ АРКАДИИ ГЕНДЛЕРЕ

Фоторепортаж о Клезфесте-2005 в Киеве
"Клезфест", приносящий радость
KlezShul – 2005
Лорин Скламберг: выступление на петербургском Клезфесте стало для меня потрясением
"Дона-Фест, 2005"
Все для клезмеров
В Киеве готовится сборник новых песен на идиш
Клезмеры обосновались в Петербурге
Превращение мелодии
Клезмерское пиршество, начатое в Петербурге, продолжится в Белоруссии
Репортаж Агентства еврейских новостей
Интервью с Александром Френкелем
КЛЕЗМЕРЫ ГАСТРОЛИРУЮТ ПО РОССИЙСКИМ КЛУБАМ
Мы выжили, потому что смеялись. Еврейская песня
Человечки, пляшущие на синей луне
КлезФест в Петербурге — 2002
И МАСТЕРСТВО, И ВДОХНОВЕНЬЕ
Четвертый Клезфест в Петербурге
Третий “КлезФест в Петербурге”
Клезкэмп в Петербурге
Аркадий Гендлер. Комплект материалов по курсу языка Идиш

  Copyright © 2004 Частная инициатива "ТОДА"
Created by Pictograph
На главную Написать нам письмо В начало страницы